№35 "Сценарий короткометражного фильма"

Сценарий короткометражного фильма, снятого в жанре комедии, на тему:

"Цицерон после своего триумфа"

[сцена №1 "Панорама повседневного Рима, жизнь обычных мещан и ныне правящего Клодия]

Как диктует постулаты жизнь, постоянство - величина относительная и крайне непостоянная. Прошло не одно десятилетие, когда в Риме переменилось много вещей: правители успели смениться чертову дюжину раз, прибегая к различным ухищрениям: заговорам, подстрекательствам, организации убийства соперника. Иные не гнушались пойти на предательство даже в отношении своих ближайших родственников. «Правительственные» квадратные километры земель, отличающиеся богатыми урожаями от отменных баклажанов и зеленого горошка до винограда всех сортов, переходили из одних рук в другие. Помимо этого, замки, доходные дома, различные сооружения с незаконченным косметическим ремонтом, заселялись новым правителем и всей его оравой, включая двоюродных бабушек внучатых племянниц.

Но все же одно оставалось неизменным. Нравы. Нравы в городе Рим во все времена носили одни и те же черты ("дома новы, а предрассудки стары"). В кадре возникает призрачный образ Грибоедова, еще не родившегося к тому не менее кровопролитному, чем 18 век, времени. Римляне по-прежнему боятся смерти, презрения, одиночества и забвения. К ним относится и наш герой Цицерон, тот самый знаменитый некогда консул, царь красноречия, чести и почтения. Как гласит история, когда к власти в Риме пришел Клодий, разразилась борьба между тремя людьми, обладающими наибольшей властью. Красс открыто враждовал с Цицероном, Помпен не отличался искренностью с обоими противниками, и Цицерон прибегал к покровительству Цезаря. Настала политическая буря, которая привлекла Цицерона к суду.

[сцена №2]

Это была среда. Буря нависла над Римом, в мещанских дворах выли собаки, а птицы своими крыльями точно пронзали реку Тибр. Многие жители города жаловались на головную боль и чувствовали легкую хандру: осень окончательно вступила в свои права. Она оказала сильнейшее влияние и нашего героя Цицерона, который шел, нахмурившись как грозовая туча на небе, по главной мощеной улице Виа Дель Корсо в старом балахоне, словно юродивый, с глазами лохматого и небритого безумца. Он умолял римский народ защитить его от произвола Клодия и спасти от суда.

- Посмотрите, на кого он похож! Одичавший петух!, - кричали наглые и буйные молодцы Клодия вслед Цицерону, забрасывая его грязью и камнями самых дешевых пород.

Но Цицерон упорно не обращал на них внимания. И совсем не потому что отличался непобедимой силой духа. Он был окружен непробиваемой стеной двадцати тысяч молодых людей из всаднического сословия, которые и принимали на себя весь удар ненависти в виде камней и грязи. Они, несмотря на причиненную боль в пояснице, умоляли народ помочь Цицерону.

- О, великий римский народ, оденься немедленно в траурное платье до щиколотки твоих смуглых ног. Таково было решение собравшегося сената.

Однако оно было воспрепятствовано Клодием без замедления:

- Друзья мои, с детских лет своих ненавижу черный цвет, и ради Цицерона не одену на себя мрачный балахон, так что распрощайтесь с этой глупой затеей, для решимости вашей расставлю я, пожалуй, вооруженных людей вокруг курии.

Многие сенаторы выбегали на улицу, совсем раскрепощенные от безумства, разрывали на себе платья. Ошеломленные этим откровенным поступком женщины-торговки переворачивали овощные лавки и разбивали бочки с вином, вообразив себя олимпийскими чемпионками по метанию молота(Италия ненадолго превратилась в Грецию). Уличные кошки выли, как резаные поросята, поскольку были завалены тонной моркови и редьки. А дети, которым по случаю залетели в рот капли крепкого итальянского вина, смеялись, как безумные. В этом неугомонном хаосе Цицерон, виновник сего торжества, отстраненно продолжал свой путь по той же главной улице Рима и философствовал о смысле жизни, разговаривая сам с собой, пока, наконец, не дошел до перепутья двух дорог. Так мало-помалу он пришел к следующему выводу:

- Ничего мне, брошенному старику, философу, которого все называют оратором, не остается, кроме как пойти направо, к выходу из Рима, в изгнание, или налево, к поместью Клодия, чтобы решить тяжбу с ним силой оружия.

Однако Цицерон так и не ступил ни на одну из дорог, а, поразмыслив минут пять, медленно пошел назад в надежде заручиться поддержкой того самого Помпея, принимающего вид равнодушного третейского судьи.

Здесь следует отметить, что узнав о приезде Цицерона, Помпей не отважился показаться ему на глаза, поскольку его мучил стыд. Он чувствовал себя предателем нашего героя, несмотря на то что последний оказал ему немало услуг на государственном поприще. Помпей, словно подбитый барашек, хромающий на заднюю левую лапку, метался из стороны в сторону, то и дело спотыкаясь о пеньки. Упав с последнего, Помпей принимает решение избежать встречи с Цицероном, предав своего бывшего приятеля.

Отчаявшийся и одинокий Цицерон возвращается на ту же развилину дорог и, склонив голову вниз и устремив взгляд в противоположную сторону от Рима, свернул направо, выбрав для себя жизнь изгнанника.

[сцена №3 «Спустя один год, три месяца и два дня»]

Несмотря на то что злопамятная среда ушла в прошлое, осень давно прошла, уступив место второй зиме, а на улицах вновь был наведен порядок (женщины занимались привычной им торговлей, а сенаторы, поскромнев, одетые, заседали на собрании), наш одинокий друг продолжал находиться в изгнанном городе Диррахий. Каждый день у него был похож на предыдущий, героем овладело одно лишь чувство тоски, неудовлетворенности и пессимизма.

- Да, немало посетителей навещает меня, отчего я далек от роли Робинзона Крузо, - размышлял в один из обыденных вечеров Цицерон, не отрывая жадного взора от Италии, - и все же я жутко подавлен от собственного бессилия и людского малодушия. Мой Пятница - это философия, близость к подлинной мудрости и учености.

[сцена №4 «Еще спустя 28 дней»]

Пока Цицерон считался тихим философом и предавался непередаваемым мыслям, Клодий, все тот же виновник изгнания нашего друга, окончательно потерял человеческий облик: жажда власти превратила его зубы в клыки, а голос - в лай. Клодий, избавившись от Цицерона, сжег все его владения и на их месте выстроил храм Свободы (почему именно "Свободы"Клодий не мог никому объяснить. Видимо, он находил это слово животрепещущим). Остальное имущество изгнанника он выставил на продажу, но слово "Свобода" совершенно не привлекало; и напрасно глашатай день за днем объявлял о торгах.

Сторонникам аристократии поступки Клодия внушали ужас. Последней каплей ее терпения стали нелестные отзывы о поступках Помпея, который, чувствуя, как власть, словно оползень, уходит из-под ног, стал прикладывать все усилия, чтобы вернуть Цицерона из ссылки и свергнуть Клодия. Через пару дней был создан сенат и объявлен всенародный форум, члены сената и большинство римлян стали не переставая выкрикивать имя Цицерона, вспоминая его былые заслуги и божественный дар красноречия, в результате этого наш герой возвращается из ссылки.

[сцена №5 «To be continued»]

И так начался новый этап жизни Цицерона, именуемый "второй триумф". По самому названию зритель понимает, что это уже не входит в рамки короткометражного фильма. Все остальные детали из биографии Цицерона вы узнаете в следующем проекте.

                                                                                                                                   

№34 Мир самураев у кремлевских стен

Выставка артефактов японского ренессанса "Самураи: 47 ронинов" открылась в начале ноября в московском арт-центре "Ветошный"

Выставка "Самураи: 47 ронинов" открывает для широкой аудитории более тысячи артефактов XIV века, редких гравюр и свитков из частных коллекций, собранных кураторами со всего мира. На пятом этаже "Ветошного" посетители попадают в древний японский город Эдо. Зал превратился в полумрачный дворец; здесь и господин на коне в устрашающей маске, и воины в шлемах, увенчанных могучими рогами, и неподъемные кимано гейш. В экспозицию вписан огромный экран, на котором кадры легенды сменяются японскими пейзажами различных времен года. А под ногами посетителей хрустит гравий, рассыпанный на полу, и этот звук – как вишенка на торте – дополняет общее впечатление средневекового Токио.

Ронины – самураи, не сумевшие уберечь своего господина от гибели. Чтобы отомстить чиновнику, убийце своего господина, они вели скрытую подготовку целый год: кто-то стал незаметным торговцем, кто-то нарочно вел разгульный образ жизни, кто-то даже женился на дочери строителя поместья обидчика. В итоге 47 самураев убили чиновника и возложили его голову на могилу господина. Честь была восстановлена, а ронины по приговору властей совершили сэппуку - вспаривание живота.

"Легенда о 47 ронинах потрясла меня во время моего первого визита в Японию, - говорит куратор выставки Юрий Аистов - Более 20 лет я вынашивал идею выставки. И только сейчас нам удалось собрать редчайшие экспонаты частных коллекционеров со всего мира и создать проект, используя современные технологии - мультимедийные проекции и музыкально-шумовое сопровождение.

Открытая до конца января следующего года выставка предлагает регулярные программы и мастер-классы по искусству каллиграфии, ношению кимоно, созданию гравюр и проведению чайной церемонии. В ближайшие дни пройдут лекции "Костюм самурая и его жены", "Осенние ритуалы гейш" и многое другое.

Напомним, что экспозиция "Самураи: 47 ронинов" является продолжением международной выставки "Самураи. Art of War", проходившей в арт-центре "Ветошный" два года назад. Хиты коллекции - фигуру господина, которому служили ронины, на коне и золотые гравюры XIV века - можно увидеть сегодня. Для посетителей - киноманов посещение выставки особо актуально: в начале следующего года в прокат выходит фильм"47 ронинов" с Кианом Ривзом в главной роли.

№33 Александр Архангельский о журналистике и литературе, эффективности и компромиссе

Александр Архангельский - писатель и литературовед, публицист и критик, ведущий аналитического ток-шоу "Тем временем" на канале "Культура" и профессор факультета медиакоммуникаций Высшей школы экономики. Мы беседуем о журналистике, публицистике и литературе, о творчестве в плотном и рациональном городе, о том, каким образом соединяются столь разные профессиональные роли в жизни одного человека.

Александр Николаевич, в декабре начинается цикл ваших лекций о творчестве Пушкина, в проекте "Прямая речь", в котором вы участвуете не первый раз. Какие цели вы ставите перед собой?

Я предпочитаю не планировать и не разбивать свою жизнь по целям. Я занимаюсь только тем, что мне интересно, с одной стороны, и тем, что является работой, с другой. Это проект может идти сегодня только в Москве и нигде больше, поскольку нигде больше не дают покупать билеты на интеллектуальное событие. Это, с одной стороны, просветительский проект, с другой стороны, работа. И здесь я выступаю как литератор, но не строгий литературовед.

То есть этот проект, возможен только "в плотном городе", где, по вашим словам, "хорошо ходить на службу, но совершенно невозможно писать и что-то придумывать"? Где же место творчеству, ведь "интересным" невозможно заниматься не-творчески.

Прежде всего, необходимо разделить жизнь на несколько уровней, чтобы не путать задачи. Преподавать можно, работать можно, можно плотно заниматься проектами, рационально обсчитанными. Например, можно делать школьные учебники, чем я и занимаюсь. Можно выбирать время, либо рано утром, либо поздно вечером, и делать то, что подлежит жесткому планированию, зависит только от тебя и твоей воли. Но есть вещи, которые предполагают свободу, сосредоточенность и погружение в себя, поэтому я стараюсь выезжать раз в два месяца в другие места, чаще во Францию, чтобы взаперти нарабатывать, а дальше - дисциплинированно наработанные "сгустки" превращать и разворачивать в какие-то истории, линии.

Вы преподаете будущим журналистам, а после окончания МГПИ вы сторонились педагогической деятельности и даже подделали медицинское заключение о том, что ваше состояние здоровья запрещает работать по профессии. Почему?

Я не хотел в советскую школу. Это вполне понятное нежелание. Но, уже будучи студентом, я вел литературные кружки в Московском дворце пионеров. Этим я был готов заниматься и потом. В том числе, преподавать в институте. Но преподавать в школе, работать в казенной политической системе я не хотел. Поэтому я уходил не от педагогики в целом, а от определенной педагогики в определенную историческую эпоху.

Как вы разграничиваете для себя три сферы, публицистику, журналистику и литературу?

Журналистика - это та область, та сфера, где вы рассказываете о событиях как таковых или о том, что думают разные люди про эти события, формы жизни, области знаний. И в качестве журналиста я работаю в телепрограмме. Я журналист, моя задача - не предъявить свои идеи, а определить людей, которые об этих идеях рассуждают с разных позиций. В чем авторство? Оно заключается в выборе направления пути, людей. Но я точно не первая скрипка, ее составляют гости программы. Публицистика - это другая история. Я рассказываю о жизни, окружающей меня, делюсь своим мнением и преподношу его в качестве события. Это прямое и словесно витиеватое высказывание. И есть литература. Она не предполагает прямого высказывания, более того, это высказывание мешает литературе. Где появляется лобовое высказывание, там гаснет событие литературы. До конца, наверно, невозможно сохранить чистоту этих жанров. Несомненно, этот факт чему-то помогает, а чему-то мешает.

14 лет назад вы написали в журнале "Новый мир": "Негде взять литературных журналистов". Что происходит в литературной критике сегодня?

Ситуация стала только хуже. Писателю в каком-то смысле проще - книги могут пережить какое-то время, полежать, преобразоваться, а потом выйти в свет. А критик не может себе этого позволить, потому что он по определению "здесь и сейчас". То, что критик написал по поводу книг в 2001 году, не очень интересно читать в 2011. Может, через 50 лет это заинтересует десяток историков литературы, но это не будет интересно всем. Литературный журналист должен работать, он должен зарабатывать. Все меньше таких мест и инфраструктур, где это можно сделать. Люди среднего и старшего поколению уходят из критики, так как это очень тяжелая, изматывающая работа, и вместо них приходят молодые. Немногочисленные литературные журналисты сегодня ощущают себя критиками, вершителями судеб, не рассказчиками того, что происходит в литературе (событие, новая книжка), а оценщиками, что им не по плечу. С моей точки зрения, ситуация в инфраструктурном плане очень плохая: книжки выходят, пишутся, но обязательных институтов сопровождения, которые установили бы нормальную ситуацию, у нас нет. Есть аннотации, есть реклама, но нет анализа, нет разговора, нет людей, способных и имеющих право всерьез разговаривать о судьбах литературы и писателей.

Нельзя отрицать причастности государства к этому. Приведут ли недавние меры по "повышению эффективности деятельности государственных СМИ" (пр. ред: реорганизация РИА Новости и ликвидация Российской книжной палаты) к эффективности?

Прежде всего нужно понимать, что все государственное не может быть таким же эффективным, как частное. По определению. Государство так устроено. Это сложный и важный институт, плохо, когда его нет, и почти так же плохо, когда оно становится слишком большим, потому что государство всегда неповоротливое, компромиссное, всегда связанное с сиюминутными внутриполитическими интересами, давящее и т.д. Но можно быть более эффективным или менее эффективным. Если мы назовем эффективностью качественную работу, то на деньги налогоплательщиков РИА Новости с этой задачей успешно справлялись. Если мы говорим об эффективности экономии средств, то у них такой задачи и не было, они же по-другому устроены. Поэтому это не повышение эффективности, это нечто другое. У нас такие меры называются оптимизацией, на самом деле, это сокращение и зарезание. Помимо идеологических подоплек, помимо интриг бюрократических, это урезание финансирования. Эту ситуацию можно сравнить с реорганизацией РАН. Разве ситуация стала лучше? Нет. Осталось все то же самое, только деньги урезали. Разве РИА Новости после сокращения бюджета будут лучше? Нет, не будут. Министерство культуры закрыло искусствоведческий институт, который был в его составе - кому-то стало лучше? Нет. Государство неэффективно в сокращении расходов так же, как и в бюджетировании.

Получается, что эффективными могут быть только частные структуры?

Конечно, в идеале не должно быть ни государственных медиа, ни государственных ВУЗов. Государство должно быть регулятором, а не заказчиком. Но мы же понимаем, что в обозримом будущем этого не будет. Мы можем уничтожить то, что есть, не получив того, что должно быть. Поэтому давайте сначала мы будем, с одной стороны, проращивать частные структуры, а с другой, окружать себя защитной стеной благотворительных фондов, которые возьмут на себя миссию поддержки всего нерентабельного, а в культуре и в общественной жизни таких сфер очень много. Когда мы такой забор построим, когда мы прорастим достаточное количество частных институтов, тогда давайте и убирать государство отовсюду. То, как оно сегодня себя ведет, затаптывая, как слон в посудной лавке, все живое, - это безобразие.

Этот слон затоптал и Российскую Книжную Палату.

Это бред, это административный бред. Как это обычно получается в государстве? Принимается решение, потом спохватываются, начинают откатывать назад. Как с РИА Новости - вдруг сообразили, что зимнюю Олимпиаду в Сочи освещать некому. Но Книжную палату просто некому объяснить, и она не связана с такими проектами, как Олимпиада. А зачем она сдалась, не очень понятно. Поэтому лучше ее списать. В этом решении ничего нет политического. Мне кажется, это чисто коммерческий интерес, выдаваемый за патриотизм.

Закончили ли вы работу над циклом фильмов о почти забытых сегодня писателях с большими идеями?
Нет, он провалился, потому что деньги в стране кончились, и документалистика на канале, видимо, не возобновится. Мы нашли деньги "с бору по сосенке" только на фильм о Короленко.

Получается, в цикл не войдут запланированные фильмы о Соловьеве, Леонтьеве, Жаботинском?
Да, будет один Короленко. В лучшем случае начнем работу над ним в марте-апреле следующего года. Я надеюсь, что это мы сделаем. Больше я тратить такое количество времени на поиск денег не буду. Мне не хочется, я лучше книгу напишу. Профессиональным фандрайзерам это тоже не выгодно, потому что это не такие большие бюджеты, чтобы они получали свой посреднический процент, который их устраивает. Думаю, эта история закончилась.

Вы не раз говорили, что телевидение - это жанр самодержавия. Это продиктовано вашей ролью ведущего в программе "Тем временем"?
Я руковожу процессом. Для телевидения у меня минимальный набор времени. Но мы делаем все в ежедневном режиме втроем. Хотя обычно такую 45-минутную передачу втроем не делают, но мое слово первое и последнее. Я могу выслушать кого удобно, но входить в обсуждения, почему я принял какое-либо решение, просто невозможно. Как только я начну вводить демократию, то есть бесконечное совещание, обсуждение, согласование, я буду вынужден закрыть проект, потому что так управлять им станет невозможно. Это огромная технологическая цепочка: нужны декорации, аренды, настраивание отношений с каналом, технологические требования. ВТК - это миллиардный цех, и я начальник этого цеха. Конечно, в этом смысле я не могу себе позволить быть демократом. Невозможно.

В интервью Colta.ru вы сказали, что цель программы "склеивание слоя думающих людей". Программу смотрят и молодые люди - можно ли сказать, что в этом проявляется воспитательная функция ТВ?

Да, вы тоже вклеиваетесь. Вас туда завлекают умные люди, вы хотите быть в этом кругу. Это и есть склеивание образованного слоя. И ни один человек не скажет, что он образован до конца. Если он это сказал, то он дурак. Человек образовывается всю жизнь: по сравнению с кем-то мы всегда необразованные. По сравнению с теми, кем мы хотели бы быть, мы будем необразованными до конца жизни. Но это чувство, что мы хотим знать, познать мир в разных его проявлениях, и объединяет всех нас. Воспитательная функция не является установочной, она, скорее, следствие. Если у телевидения получилось кого-то и как-то воспитать - это хорошо, но это не его задача. Оно не может собою подменить жизнь. Только создать условие, чтобы жизнь развивалась.

Вы цитируете Пришвина "Надо найти хомут по шее". Какой вы дадите совет тем, кто никак не может его найти?
Пробуйте, пробуйте, только слушайте сердце. Оно вам подскажет, что ваше и не ваше. Но надо понимать, что в этой профессии без компромиссов обойтись невозможно, поэтому заранее найдите ватерлинию, проведите себе красную черту, за которую вы заступать ни в коем случае не будете, ни в политическом, ни в экономическом, ни в идеологическом, ни в нравственном, ни в каком ином отношении. Никто за вас эту линию не проведет. Вы сами должны понять для себя, что для вас приемлемо и что неприемлемо, но уже за эту черту не переступайте никогда.

№32 Банально

Российско-американские отношения- это объект обсуждения, как банальный, притягивающий умы рядовых зевак, так и проблема масштабного уровня, рассматриваемая с начала установления дипломатических связей между странами. Так или иначе, эта сфера обращает пристальное внимание общественности. Более чем за 2 века мы успели связать себя братскими узами, объединившись против общего противника, будь то Англии в период гражданской войны в Америке, Польское восстание и антигитлеровская коалиция, и, отбросив союзнические формальности прошлого, превратиться в ярых врагов, поставив мир на грань войны осенью 1962 года. Очередная попытка дать однозначную оценку российско-американским отношениям оборачивается в сбор формальных штампов и пересказ уже в сотый раз услышанного: за нас уже сказала история и миллионы статей, посвященных эпохе дружбы и войны. Но что же сегодня? Смог ли 21 век провести черту "Холодной войне", оставить в прошлом войну двух сверхдержав, стремящихся разрушить биполярный мир и занять свое место под правящим солнцем вселенной? Вопрос на засыпку. С одной стороны, кажется, что доказывать уже нечего: договоры ОСВ подписаны, вопросы о Грузии и Южной Осетии ушли с повестки дня, а консенсус в иранской атомной программе достигнут, наши страны, не переставая, пересекаются на различных международных конференциях и съездах. Правда, на таких встречах лица представителей двух стран уж больно хмурые. Но, если предполагаемая точка напряжения ушла в прошлое, то почему мир продолжает узнавать с первых полос истории о якобы неслучайном появлении личности Сноудена в России, предоставившей политическое убежище бывшему агенту американских спецслужб, или новость о тайных переговорах в Маскате между Керри и Зарифовым, благодаря которым, по мнению США, страны шестерки Женева-2 наконец пришли к договоренности, известия о пополнении списка Магнитского очередным российским чиновником или обвинение РФ в ущемлении прав меньшинств? К чему эти непрекращающиеся микроудары, словно теннисные мячики, перебрасываемые из одной части корта на другую? Очень хочется надеяться, что в ближайшее время мир в лице каждого поймет: "Холодная война" завершилась еще при распаде СССР, и ее последствия устранены. Так или иначе, существует множество глобальных проблем, решение которых может быть достигнуто только совместными усилиями сильных государств, а не игрой дилетантов в теннис. Нищета стран третьего мира, проблема мирового терроризма и незаконной торговли оружием, контроль над мировым балансом, развитие экономических связей, науки и культуры-вот, что должно стоять во главе нашего сотрудничества. Тогда оно точно будет успешным как для участников, так и для всего мира.

№31 Незнакомые слова из "Илиады"

На крайнем юге у Океана,окруженный отраслью овец и агнец среброрунных,стоял чертог. Жили в нем красивопоножные клевреты. Днем они, одаренные сердцем Орфея , играли на кифаре и Крониду в ризе пожирали агнцев. А ночью,боясь поношенья, клевреты, о толикие ратоборцы, облачались в меднолатные сбруи,превращали сердца свои в секиры и испускали из десниц своих медножалые копья. Защищали клевреты браноносные ланиты лилейнораменных нимф своих от псообразных пигмеев. Но однажды явились враги клевретов, одетые в кожу парда на раме, и бразды натянули с медным клинком. Пигмеи сонмом спнули фаланги оных толиких ратоборцев и потребовали выдать лилейнораменных нимф их. Браноносные клевреты вдруг превратились в еленей, на мгновенье позабыв оружие свое, Кифару. Оная лира слагала где-то за отраслью агнец лилейнораменную песнь, схожую с девичьим голосом нимф. И тогда вспомнили искусство свое клевреты, достали из шеломов коневласных свои кифары и начали играть. Как только десятки кифар слились в одну мелодию, испугались псообразные пигмеи силы искусства, бросили бразды и ризы свои, прижали выи да умчались прочь, навсегда послужив поношеньем и позорищем целому миру.

Мораль рассказа:
-искусство-главное "оружие", устанавливающее мир и объединяющее людей; оно выше войн и страха
-составление рассказа из незнакомых слов-лучший способ их запомнить

№30 Геродот о новостях 21 века

1. После подписания закона, запрещающего для госслужащих владеть иностранными активами и счетами за рубежом, Замглавы Минкомсвязи РФ Денис Свердлов проявил истинное благородство души и умилостивил бога правосудия, распрощавшись с должностью первого чиновника федерального уровня. Свердлов соизволил подать заявление об отставке, не желая приносить в жертву жилой дом и три квартиры в России, виллу во Франции и легковые автомобили Land Rover, Range Rover, Mercedes-Benz R 350 4MATIC.

2. О себе филиппинцы рассказывают так: при президенте Бенигно Акино III , сыне Бенинго Акино-мл., на всех Филиппинах обрушилась стихия "Хайян". Сначала филиппинцы терпеливо переносили разрушения всех зданий и коммуникаций, а затем, когда запасы продовольствия начали все более и более опустошаться, они стали искать избавления, придумывая разные средства. Чтобы заглушить голод, филиппинцы поступали так: один день, точнее 11 ноября, в городах был введен режим чрезвычайной ситуации, а на следующий день жителям Филиппин оказали помощь США и страны-альтруисты ЕС . Так филиппинцы жили 11 дней. Между тем бедствие не стихало, а еще даже усиливалось. Ситуацию осложняли нападения мародеров на гуманитарные грузы.

3. После очередного собрания "Женева-2" Президент Франции Франсуа Олланд, единственный представитель "шестерки", выразивший несогласие по вопросам ядерной программы в Иране, получил послание от премьера Израиля Биньямина Нетаньяха с приглашением в гости . А в послании говорилось так: «Сын Жоржа Гюстава Олланда! Боги хранят тебя. Иначе ведь они не уготовали бы тебе такой счастливой президентской доли. Не позволь же Западу пойти на уступки с Ираном, нашему хитрому соседу! Приезжай в мои покои немедленно, и мы с тобой проведем беседу об условиях, которые следует выдвинуть этому хитрецу. Оревуар!"

4. Были в священном Покровском храме в июньское время, о котором идет речь, ювелирные изделия, целиком из серебра, и плетеные мешки, засыпанные 14 тысячами рублей. Мне самому не довелось их видеть, но я передаю лишь то, что рассказывали труженики межмуниципального отдела МИД России "Игринский". Эти-то ювелирные изделия и наполненные мешки деньгами страстно желал некий гражданин М.,житель села Красногорское. Не дерзнув захватить имущество, храму принадлежащее, гражданин М. путем взлома навестного замка на колокольне проник в храм и похитил желанное.

5. Пока Президент Украины Виктор Янукович пребывал в Вене на австрийско-украинском форуме, экс-премьер Юлия Тимошенко велела через глашатая Сергея Власенко сказать народу Украины вот что: «Решение Верховной рады о приостановке евроинтеграции страны-это ГКЧП! Отступите, украинский народ, от намерения Януковича и Кабинета министров Азарова и выходите на площади всех городов Украины, отстаивая свою гражданскую позицию. А ты, Виктор Янукович,оставь это, возвращайся на родину и собирай заседание Совета национальной безопасности и обороны, да принимаю решение об ассоциации с Евросоюзом. Полно молчанием вести двойную борьбу. Ибо желаю я скорее полететь в Европу полечиться".

№29

— Если бы Бог сказал тебе, что ты на ложном пути. Если бы он сказал: "Остановись. Ньютон прав".

— Я бы поблагодарил Бога за то, что Он выразил свою точку зрения. Мы бы разошлись на том, что у каждого есть свое мнение. Покидая Господа, я бы испытывал к нему жалость.

  

   Думаю, не обязательно быть Эйнштейном, отрицающим учения Ньютона,  и уж точно нет необходимости иметь гениального друга под боком в лице Эддингтона, чтобы рано или поздно задаться вопросом: "Во что я верю?" У каждого эта мысль в форме вопросительного знака зарождается спонтанно, неопределенно и вылупляется при ряде личных обстоятельств, которые не стоит придавать общей "гласности". Сегодня я уверена ровным счетом в двух вещах :я точно не Эйнштейн и подобный вопрос явился ко мне. Нет, не в виде надвигающегося плаща, страха одиночества, нависающей тени. Он был лишен мистификации и носил повседневные черты. Жизненные обстоятельства и личное соавторство заставили мои мозги поразмышлять в ином амплуа: "Кто я? Что я делаю и позволяю себе делать? Где рамки моей морали, чести и достоинства?" Вопросы не давали мне покоя. И только недавно из хаотично обрубленных мыслей мне удалось составить свой небольшой рассказ о том, что является моими постулатами, что есть моя религия, что есть моя вера. Добро пожаловать.

   Я верю в ту религию, которая не является, по словам Бонапарта, "прекрасным инструментом  для удержания бедных людей в покорности"и, подобно РПЦ, не играет в одну игру с государством. В этой религии существует множество богов, но это не язычество. Каждый имеет право выбора, обращается в личную веру, не имеющую материальных аналогов в мире в форме церквей, мечетей, синагог и, подобно Толстому, устанавливает духовную связь без посредников и лишних изумрудных атрибутов. Человек на протяжении своей жизни не преследует определенные догмы, не верит в единственное сверхсущество, а значит, сомневается и мыслит, анализирует события и является соавтором собственной жизни. Дает оценку утреннему настроению, повседневным событиям, полночным мыслям, отношениям с незнакомцами, прочитанным романам и увиденным пьесам, учится жить и расстается с инфантильностью, полагая, что благополучие гарантируется не кем-то свыше, словно сильным папой или заботливой мамой, а собственными усилиями. Но это не атеизм. Моя религия следует за научными достижениями, постигает мир посредством критического исследования  и с легкостью отказывается от ложных постулатов. Но это не буддизм. Человек пытается достичь интеллектуальной вершины, наподобие Сократа, Эйнштейна, Гегеля, Маркса, проявляет любопытство, задается вопросами, испытывает безграничное желание открыть мир и все же понимает: это невозможно. Но это не агностицизм. Моя религия исходит из отрицания существующих религий. Она независима, проста, скрыта от посторонних глаз, а главное, невинна. Она не порождает жертвы и войны, королей, царей, императоров, религиозных фанатиков, которые, подобно Гитлеру, Сталину и Мао, претендуют на знание истины и совершают "великие" преступления против человечества. Все люди равны и едины в своем многообразии, а мужчина и женщина обедают за общим столом и заключают равноправные сделки. Моя религия признает, что добро и зло тождественны и бессмертны. Она подтверждает слова Булгакова:  земля изменила бы свой облик, "если бы с нее исчезли тени...".

   Наверно, я верю в "антирелигию", название которой я найду в конце своей жизни, поняв, что же такое-мой Бог.